и мышь»). Можно рекомендовать это эссе в терапевтических целях, если мой диагноз (п)окажется справедлив.

Чтобы субличности автора вспомнили себя единым автором-трикстером, им надобно уяснить, что Мышь – трикстер самого Аполлона, а не курицы, как писал Волошин: «Несомненно, что золотое яичко (уже по самому свойству металла, из которого оно сделано) является даром Аполлона. И никакими человеческие усилиями ни деда, ни бабы это золотое сновидение не могло быть разбито. Но достаточно было, чтобы появилась мышка, вильнула хвостиком, и яичко упало и разбилось… Нет сомнения, что золотое яичко, снесенное рябою курочкой, – это чудо, это божественный дар. Оно прекрасно, но мертво и бесплодно. Новая жизнь из него возникнуть не может. Оно должно быть разбито хвостиком пробегающей мышки для того, чтобы превратиться в безвозвратное воспоминание, в творческую грусть, лежащую на дне аполлонийского искусства».

Таким образом, приведенная в первом томе история от I.IV.01 «Безумие и яйцо» позволяет предположить следующий анамнез: так как плут-оборотень трикстер одновременно и едок, и самоед, однажды он совершает подмену не в чужой, а в собственной истории: в итоге подмены демиургом оказывается курица, а не Аполлон, с которым в действительности трикстер кровно связан близнечным культовым мифом. И в результате этой подмены трикстер утрачивает антропоморфную самоидентичность; теперь он – териоморфный трикстер рябой курицы: лжедемиурга, подобного гностическому Ялдабаофу, ревниво твердившему, будто он единственный бог!

Собственно, это неосознанно, как эхо вытесненного в тень трикстерного означающего, понимает и сам себя забывший автор, когда пишет, что Курочка Ряба – неудачливый демиург. Но, завороженный золотым бесплодным яйцом, автор не делает из этого должных выводов, которые, остается надеяться, мы увидим во втором томе «Бытия и безумия»!

Поскольку трикстер – извечный брат-антагонист демиурга, рекомендуется в следующем томе снять указанную подмену мышиного антагониста-адресата с Аполлона-Сминфея на курицу. Рекомендация эта, разумеется, обращена к Мыши как авторскому принципалу.

Александр Р., г. Сатка

Свидетельский отклик – 10

Эпиграф к свидетельскому отклику:

Трансцендентальный атриумный зал. Без стен, дверей и окон. Голоса в вашей голове просят ваши билеты:

– Сэ-э-э-э-э-э’р?

– Ваших посадочных мест нет.

– В вашем – посадочное место.

– Шампанское не прилагается.

– Предлагаются пузыри: всех цветов и форм иного, немыльные.

Конферансье распахивают шторы сознания и клянутся торжественно громко, нарочито жеманно, чтобы предупредить вас о том, кто вы, где и когда [я знаю, мне сделали честь держаться за край бархатного]:

Ничто.

Никто.

Ничье.

Нигде.

Никак.

Никогда.

Никуда.

Никому.

Никого.

Ни разу.

Низачем.

Нипочему.

Непотому.

Непоэтому.

Нисколько.

Никоторое.

Ниоткуда.

Нечто!..

С уважением, Бытие и Безумие. Желают вам приятного самопросмотра

«Свидетельский отклик:

Трансцендентальный атриумный зал без стен, дверей и окон имени „Бытия и Безумия“».

L’u Shu

Свидетельский отклик – 11

Я выбрала несколько историй, которые увлекли меня больше других, несмотря на то что я считаю всю книгу, весь ее замысел очень глубоким и интересным.

1. К предуведомлению № 3

Все совпадения с другими людьми случайны, при написании книги ни одно животное не пострадало.

Мне очень понравилась эта фраза своей легкостью и юмором. Ведь обычно животные не страдают при написании книг – так пишут в тех ситуациях, когда производство подразумевает какие-либо опыты и исследования.

2. К предуведомлению № 5

Это невероятно интригующе. Как раз такое предупреждение вызывает наибольшее любопытство и обещает нечто таинственное, запретное, загадочное. Испокон веков неизведанное и скрытое во тьме манит людей. Интересно, почему…

3. К предуведомлению № 7

Это сказка наяву. Некое пограничное чувство – с одной стороны, «личности и существа, которые встречаются на страницах книги» как будто сказочные герои и персонажи, придуманные талантливым писателем, а с другой – понимаешь, что все это на самом деле. И от этого понимания эффект только усиливается многократно.

4. К главе «Безумие и отрицание»

Очень глубокое и интересное суждение. Нет. Суждение глубокого и интересного человека. Я несколько раз перечитывала, и у меня есть некоторые сомнения. Бытует мнение, что безумный человек не способен осознавать свое безумие. А здесь я вижу исследование, аналитику, попытки и потом отказ от них – понять и принять себя. Это очень-очень грустно.

5. К главе «Безумие и страх»

Безумие боится само себя. Боится до такой степени, что прячется от себя под диван и делает вид, что его не видно.

Я вижу страх принятия себя. Такой сильный, что очень сильно хочется подарить его кому-то, например, своему безумию. Тогда и безумие становится другом, и бояться не так одиноко. Это очень серьезная, значимая для жизни тема и очень хорошо, что авторы ее затрагивают.

6. К главе «Безумие и миры – 1»

Мы живем во множественной вселенной – со множеством миров. Некоторые из них – совсем рядом, на расстоянии ладони, некоторые – довольно далеко. Все они отделены друг от друга тонкими, но прочными и эластичными перепонками, и переход из одного мира в другой достаточно сложен и может вызывать сильную боль в голове и теле.

Одни миры существовали еще до нашего рождения, и нас забрасывает в них почти случайно, другие – возникли одновременно с нашим рождением, третьи – образовались как реакция нашей психики на неприемлемость для нас «имеющегося» мира в моменты знаковых переломов, четвертые – появились в результате нашего обычного выбора (который раскалывает мир на несколько вселенных в соответствии с представленной альтернативой; тогда те миры, что мы не выбрали, продолжают жить своей жизнью, и чувствительные люди могут сохранить с ними связь). Соприкосновение или попытка соединения двух и более миров вызывают настоящий ужас – они должны существовать отдельно и параллельно; тогда с этим еще можно как-то примириться.

Очень хочется развития темы, продолжения. Так и хочется сказать: ну давайте расскажите, а что там дальше?!

7. К главе «Безумие и диссоциации»

В нас живет немало разных личностей – весьма полноценных и сформированных персон, слегка недоношенных субличностей, странных и порой пугающих диссоциированных личностей. К этому сложно привыкнуть и это тяжело контролировать.

Кто мы такие, что в нас смогли поселиться столь многие? Чем мы заслужили такое? Или – за что наказаны?

Все, что живет в нас, является нами и только нами, является не совсем нами и является совсем не нами – одновременно.

Это вовсе не то, что живет в пруду. Это вовсе не Енот или Наркисс, это не отражения и не проекция.

В нас живут странные личности и существа, для которых время течет по-разному (для кого-то – оно вообще застыло), пространство устроено по-разному, энергия преобразуется по-разному. Некоторые из них вообще умерли, но продолжают существовать и обращаться к нам. Некоторые еще не родились, но уже подают свой голос. А некоторые – попросту невозможны.

Я думаю, это самый главный и чуть ли не единственный вопрос авторов в этой главе: «Кто мы такие, что в нас смогли поселиться столь многие? Чем мы заслужили такое? Или – за что наказаны?» – Кто я и по какой причине я такой, какой я есть. Ведь у природы всегда есть причины. Она ничего не делает просто так.

8. Маг-1

[Субличности-I/01]

(1)

Маг оказался в коконе, который изолирует его со всех сторон. Он тот, для кого важны символы и указатели, кто способен читать тайные знаки и разговаривать со Вселенной. Сейчас он заключен